Переехать вместе с домом

          В департаменте Альто Парана (Alto Paraná) в Парагвае есть такая услуга, как перевозка домов (деревянных). Раз есть услуга – значит на нее есть спрос, замечу попутно.
          Итак, если у вас есть достаточно крепкий деревянный дом (здесь вся древесина – «твердых пород», если брать по европейским понятиям) и есть желание или необходимость переехать жить в другую местность, то вас могут перевезти (ваш дом целиком перевезти) и установить дом где скажете. Дом приподнимается при помощи домкратов, под него заезжает грузовик с площадкой вместо кузова и … дальше по плану.
          Стоит такое удовольствие недорого: на небольшое расстояние стоимость услуги по сегодняшнему курсу  около 8,9 доллара за квадратный метр (в плане) перевозимого дома и если расстояние большое, то 11,8 доллара за каждый такой же квадратный метр.
          Понятно, что не каждый деревянный дом возьмутся так перевезти: ветхие лачуги просто рассыпятся в дороге…
          Дон Леандро (Leandro De Souza) занимается этим бизнесом уже много лет и предлагает желающим обращаться по телефону +595983663993

Дорога жизни

          Вот она – «дорога жизни» современной России, а не та, которую роспроп, вместе с изрядно тюнинговано-несвежим «бессмертным полком», двигает. Она – жизнь, валюта и нерв россиюшки – южноамериканский кокаин. И дорога эта – через малый Парагвай. 
          Колумбийский, боливийский и какой там еще есть этот вожделенный продукт, везется малой авиацией через границы (у нас тут свое «открытое небо») именно в Парагвай, а отсюда, в зависимости от прихоти адресата и обстоятельств: то ли диппочтой спецрейсами большой росавиации прямиком в Россию, то ли – через Аргентину, то ли – через Бразилию. Выгоднее и легче всего – через Парагвай. Риск – минимальный.
          Вот, задержали налетом на нелегальную ВПП (взлетно-посадочная полоса) в диком Чако самолетик Сессну (помните, ее еще Матиас Руст наловчился на Красной площади сажать?) с 425 кг кокаина бренда «Плейбой».

           Да какая, собственно ВПП?! Просто дорога в кустах на ровном, как стол Чако. Ну, ясно – земелька не безхозная-колхозная и владельца имеет, но вы его хоть пытайте, а привязать к кокаину не сможете. Так и пилоты: если не хлопнули, как сейчас прямо с коксом и самолетом – ничего не докажут. Без регистрации, без границ, без документов… таких самолетиков тут шастает через границы куча. Не всем доверяют грузы. Знаете, была даже тема для русскоязычных: приехать, на права самолетные здесь в Парагвае сдать, Сессну какую старенькую купить и вперед – отбивать деньги. Были одиночки, но… Зачем тут чужаки, когда своих хватает и дешевле? 
          Загружали этот самолет для рейса на Аргентину… Ну, такой приказ вышел.
          Говядину, сою, рыбу из Южной Америки сейчас все больше китайцы выгребают, оттеснив Россию, но в коксе тут пока все ровно: столько лет налаживали инфраструктуру, наркопартизан взращивали, в президенты людей своих выводили (я не о Трампе сейчас!) и отдать китаезам? Нет.

Хунта у коммунаров

          Многие не задумываются, задумываться о смыслах вообще не свойственно постсоветским индивидуумам, об истинном значении употребляемых иностранных слов. А звучит это все совсем по-дурацки…
          Например, любимое совком слово «хунта», как слово исключительно «ругательное» и применяемое к врагам совдепии. Любой же испаноязычный, а именно из этого языка оно пришло на просторы СССР, скажет вам, что слово обозначает просто «совет», что в любом городишке и столице есть хунты – городские советы и если уж называть какую страну ругательно страной победившей «хунты», так это – СССР – страна советов.
          Коммунары – тоже оттуда. Но коммунары у совка это мучимые капиталистами угнетенные рабочие, а в действительности это всего лишь члены коммуны – городского сообщества жителей. Ах, вы не распевали в детстве угрюмую песню о расстреле коммунаров? Ну, так сейчас внимайте:

     Навстречу им вышел седой генерал.

Он суд объявил беспощадный,

И всех коммунаров он сам присуждал

К смертельной мучительной казни.

          В моем Асунсьоне – веселее: «коммунары» имеют целое здание в муниципалитете столицы и никто, даже ненавидимый совдепией «кровавый диктатор» Стресснер, не додумывался об их казни…

Цифры

          В Украине за сутки от короновируса умер 21 человек и зарегистрировано 810 новых заболевших. Всего, за все время пандемии заболело 51224 человека из которых выздоровело 24874 человека. Умерло всего 1327 человек.
          Простым сравнением цифр по другим странам ясности не найти. Нужно постараться понять причины почему так.
          Например, в Парагвае всего, за все время пандемии умерло от COVID-19 20 человек. Всего! За 121 день карантина. То есть – меньше, чем в Украине за прошедшие сутки. Общее количество заболевших в Парагвае (подтвержденные случаи) – 2554, выздоровевших из них – 1212. Население Парагвая численно примерно в 5,7 раз меньше численности населения Украины. Соседи Парагвая – Бразилия и Аргентина, с которыми граница формально закрыта, имеют в разы более тяжкую обстановку с короновирусом. Да и понимать нужно как закроешь границы, если они изначально «прозрачные»: без инженерных сооружений на местности и без погранвойск, которых просто не существует. Значит – шастают туда-сюда нелегально: кто – навестить родственников, кто по делам контрабасным, которыми всегда кормился, кто – по коммерческим… Шастают и разносят вирус.
          Так вот: я думаю, что такие «хорошие» цифры у Парагвая исключительно по двум взаимодополняющим причинам. Своевременное и достаточно полное реагирование властей на пандемию с принятием мер и массовым разъяснением необходимости этих мер населению и второе – «послушность» населения. Вот этой ментальности парагвайцев и нужно отдать большую дань благодарности. Это не забитая покорность – о, нет: парагвайцы имеют еще тот норов и если им что не так, то будут бузить вплоть до сжигания парламента, как год назад. Но если с ними «по-человечески», если разъяснили подробно, как малым детям, что и как – «проявили уважение», как говорилось с «Крестном отце», то будут соблюдать, будут стараться и еще за другими посматривать, чтобы выполняли. Мне сдается, что основы этой ментальности диким гуарани заложили все-таки монахи из Общества Иисуса (иезуиты) которые в этих местах создали и управляли им уникальное по своему опыту теократическое государство. Почти 200 лет, однако. Киевская Русь почти 200 лет была под Ордой и училась от них так, что до сих пор многие – ментальные ордынцы, а парагвайцы учились у иезуитов основам оседлой жизни, ремеслам и христианству. По крайней мере, это вам любой, кто хоть чуть в теме, скажет: парагвайцы не похожи не только ни на одних из своих соседей, но и вообще ни на один народ Южной Америки, даже на тех же одноплеменников из Бразилии – лесных гуарани.
          Сказали всем носить в общественных местах повязки на лице – никаких возмущений, личных протестов и игнорирований – вся страна в повязках. Сказали перед входом в любое помещение с улицы мыть и дезинфицировать руки – все стоят безоговорочно в очереди (с интервалом на социальное дистанциирование!) к временным выносным мойкам для рук, которые есть перед каждым входом теперь. То есть, что я хочу сказать? Объяснили народу толково и народ оценил заботу и выполняет. Конечно – не пущено все на самотек и контроль есть, но общий настрой благоприятный – осознали. Вот с телефонами, например: сколько не объясняют, штрафуют за разговор по телефону за рулем – пофиг: тут парагвайцы полностью проявляют свой пофигизм и упертость. Или питие терере за тем же рулем. То есть как не пить?! А как же машиной управлять?! Нет, парагвайцы пили и пить будут: одна рука – для терере.
          В общем, цифры, с которых я начал, убедительно показывают именно зависимость статистики заболеваемости и смертности от COVID-19 от ментальности населения и умения властей эту ментальность понимать, чтобы управлять страной во благо.

УГКЦ у Парагваї: Наші батьки багато бідували, але лишили нам українську культуру

          Подорожуючи нашими парафіями по всьому світу, водночас виникає безліч різних думок: і як же сюди наших людей життя занесло, як більше ніж сто років можна зберігати віру своїх предків, мову, культуру, та і навіщо їм це десь там за 12 тисяч кілометрів від України…

          Саме такі думки виникають, коли дивимося сюжет "Живого ТБ" про життя вірних Української Греко-Католицької Церкви в Парагваї.

          Республіка Парагвай розташована у Південній Америці між Бразилією, Аргентиною і Болівією. Це 12 тисяч кілометрів через Атлантичний океан від столиці України.

          У Парагваї, на іншій півкулі Землі, вирує українське духовне життя, яке об’єднує тут парафія Введення в храм Пресвятої Богородиці в Енкарнасьйоні.

          Українці прибули сюди майже сто років тому в пошуках кращого життя, та спершу їхнє життя було на виживання.

          Марія Кривінська-Ляшукова розповідає:

          – Мій батько Володимир Кривінський мав 12 років як приїхав сюди з України. Тут не було чистої землі, були тільки ліси, в яких жили різні небезпечні звірі. Тому спершу хати робили на деревах, бо боялися.

          Катерина Шостак:

          – Тато з мамою брали таке велике листя, яке є в Парагваї, і робили з них дах, аби на них дуже дощ не капав.

          Потім люди почали рубати ліс і засаджувати землю.

          Люди трималися між собою в спільноті, були дуже згуртовані. Збиралися вечорами, співали, молилися разом. І на таких посиденьках вирішили, що їм потрібна церква.

          Отець Володимир Філіпов, парох парафії Введення в храм Пресвятої Богородиці, Енкарнасьйон.

          – Ця парафія народилася в 1975 році. Було тяжко це збудувати. Але не тяжко для тих, хто хоче…

          Тут зберегли всі традиції, які родини привезли з України.

          У Енкарнасьйоні парафія налічує до 270 родин. Багато людей, які не є українцями, полюбили наш обряд. Також є багато мішаних подружжів, які родинами приходять до храму.

          Отець тут служить уже 25 років. Відчувається, що він зі своїми парафіянами як одне ціле.

          Марія Кудик відзначає:

          – У будь-яку годину, яку ми його закличемо, коли хтось слабий, він прийде. Чи як нам щось дуже треба... Це наша найперша рука.

          Українці в Парагваї переважно живуть у селах, які тут називають колоніями і багатьох з яких вірні знайшли ресурс на зведення невеликих церков. Долати десятки кілометрів між цими колоніями – це вже звична справа для священника в Парагваї. Але кожна з десяти церков щомісяця має Службу Божу.

          Та вірні не були б вірними, якби молилися тільки раз на місяць. Тому коли нема священника, люди самі сходяться.

          Марія Кривінська-Ляшукова:

          – Ми самі сюди приходимо, молимося. Засідаємо і думаємо, що можемо поліпшити в церкві.

          Здебільшого люди тут займаються фермерством. Розводять худобу, свині, кури. І так заробляють свій щоденний хліб.

          Пан Петро Кудик перейняв господарство батька:

          – Мої тато були тутка, жили тутка. І ми тут уже 41 рік. Лишилися у старому гнізді. Маємо худобу. Сіємо 169 гектарів пшениці, сою, кукурудзу. І ще маємо 47 гектарів лісу. Ось зібрали пшеницю і посіяли сою. А ще вирощують «мадйогу» – це так, як європейська картопля.

          Священник відзначає, що тут люди мусять багато працювати, але роботи не бояться.

          Пані Марія:

          – Тут земля прекрасна, дуже врожайна. Аби тільки хотілося працювати. Оце наш город. Маємо капусту, салат, уже огірки зійшли. Є мелони (диня). Мама розказували, що в Україні мали сади. Ми так само тут тримаємося того звичаю.

          – Оце – дуб з України. Моєї сестри син їздив в Україну і привіз насіння. Я посадила і він мені зійшов. Плануємо збудувати український салон, я хочу посадити цей дуб там як символ українців.

          – Ми тут далеко від України, – розповідає парафіянин, – але мову зберегли. Мене батьки навчили, а я вчу своїх дітей. Моя жінка не є з українок. Вона – парагвайка. Але ми тримаємо мову.

          Отець Володимир розповідає, що колись тут навіть не мали букварів. Перші букварі якось привозили катехитки. Але якщо буквар порвався, то іншого не було.

          – Але сьогодні ми щодня в контакті з Україною. Наші парафіяни по два-три рази на рік їдуть в Україну.

          Марія Кудик:

          – Ми маємо українського єпископа, українських катехиток, українського священника. Я кажу, то вже ліпше не може бути. Ми тут маємо велику силу.

          Українці тут показали себе не тільки як добрі хлібороби, але і як люди науки.

          Священник:

          – Ми маємо адвокатів, депутатів, які працюють у Парагвайському уряді. Є лікарі, професори.

          Антоніо Криничний, професор, декан Парагвайського національного університету:

          – Мої тато, мама були маленькі, коли приїхали до Парагваю. Вони тяжко працювали, багато бідували. Але вони нам лишили українську культуру. Ми тут так само їмо борщ, вареники. Не всі багаті, але всі весело, гарно працюють.

          – Пишаємося, що ми є з українських родин і можемо тут працювати.

          Отець Володимир:

          – Ми стараємося, щоб наші молоді люди були ревні, правдиві християни і щоб наше майбутнє покоління вміло зберігати свою мову, культуру, традиції, обряд, щоби наша Церква тут, у Парагваї, і далі процвітала. 

          Департамент інформації УГКЦ - http://news.ugcc.ua/articles/ugkts_u_paragvai_nash%D1%96_batki_bagato_b%D1%96duvali_ale_lishili_nam_ukrainsku_kulturu_90067.html?fbclid=IwAR29s4G47a-n5o1BPcmWjWXlP8ZSur06VFW1S3znb9zJTr1CfUowuAEgfww

Годовщина импичмента президента

          Нельзя сказать, что Парагвай "празднует" сейчас восьмую годовщину импичмента президента страны Фернандо Луго - скорее эта дата прошла незаметно: что сделано, то сделано, радости особой не доставило, но и возражений, неприятного осадка нет - бездельника и демагога просто нужно было гнать. Выгнали с формулировкой "за ненадлежащее выполнение своих обязанностей". А вы говорите - Парагвай, индейцы. Больше двухсот лет независимости и парламентаризма в стране: Украине с ее новыми лицами учиться и учиться...
          Ну, прожили без его президентства уже восемь лет и даже, можно сказать прожили лучше, чем с ним. Луго же успокоился, отряхнулся от обвинений, на ближайших выборах прошел в сенаторы верхней палаты парламента и живет припеваючи: президент в Парагвае - глава исполнительной власти - нужно хоть что-то "исполнять", а сенатором - лафа: деньги немалые и бонусы идут независимо от того открываешь ли рот что-то сказать по делу и даже независимо от того ходишь ли на работу.
          Итак, чтобы вспомнить о событиях восьмилетней давности, посмотрите, что я писал тогда по этому поводу: https://unamarmota.blogspot.com/2012/06/blog-post_24.html

Максимка

          Знаменитый фильм киевской киностудии «Максимка» 1952 года, снятый по мотивам рассказов Станюковича, сейчас мало кто помнит (https://www.youtube.com/watch?v=HVEPFsPujNQ). Как и то, что «максимками» после него в Советском Союзе стали называть побочные продукты международного фестиваля молодежи и студентов в Москве в 1957 году – детей всех цветов кожи от неизвестных прогрессивных пап со всего мира. Времена хрущевской оттепели, активизация КПСС поддержки национально-освободительных движений по всему миру, открыла дорогу в Союз молодым «борцам» третьего мира. И хотя они в идеологическом и общекультурном развитии находились на низких уровнях, но в части удовлетворения своего либидо требовали отношения как взрослые. И пошло…

          Даже в Парагвае знаю пару человек, которые юношами были отправлены из своих «прокоммунистических» семей на обучение в Советский Союз. Это при президенте-то Стресснере, которого они до сих пор хаят как кровавого диктатора… Один из тех парагвайцев пытался с моей помощью теперь, через телепередачу «Жди меня» найти своего российского сына от случайной связи… А как его найдешь, если он помнит только город, район, в котором находилось общежитие и имя своей «любви»? Все… И тот максимка, если и живой еще, то может не знать, что имеет кровь свободолюбивого народа гуарани.

          В Украине центром для международной военизированной подготовки борцов за свободу во всем мире, был 165-й учебный центр Минобороны СССР в поселке Перевальное возле Симферополя. Сейчас, о половых подвигах курсантов центра можно прочитать интернете воспоминания преподавателей – кузница максимок на полуострове. Кадровый резерв.

          Но вернемся к самому первому Максимке. Звали его в жизни – Толя Бовыкин. Сейчас ему на родине в Архангельске даже памятник на кладбище поставили. Архангельск гордится земляком. Адыгея, в Туапсе, тоже памятник имеет. Хотя, в Адыгее - там свои коренные негры.

          Так чем- чем гордимся, извините?

          Ну, давайте разберемся.

          1942 год. Вторая мировая война. В Архангельск поступает морем американская помощь по лендлизу: от военной техники танков и самолетов, до кубиков яичного концентрата. Понятное дело – путинцы-сталинисты и без этого победили бы, но тогда брали вовсю, как и во все времена любую американскую помощь без которой – хана.

          На американском транспортном корабле, в конвое с грузами, моряком прибывает в Архангельск неизвестный американский моряк негроидной расы. Напоминаю – 1942 год. Расовая сегрегация в США – в полную силу действует и темнокожему моряку получить доступ до белокожего «сладкого» очень проблематично и наказуемо. Но в Архангельске военного времени, при сталинском-то "демократичном" режиме, такое «сладкое» моряк все-таки находит в лице матери-одиночки Александры Петровны Бовыкиной – работнице порта, проживающей в пригороде Архангельска с сыном от тоже неизвестного. Что можно предположить с уверенностью? Портовая «честная давалка» вокзального уровня, на которую даже компетентные органы махнули рукой из-за неразборчивости связей и которая сумела трахнуться с американцем, работая на режимном объекте без каких либо для себя и семьи гулаговских последствий.

          Кстати – о сегрегации. Еще в конце 60-х, после визита Хрущева в США, на одной из демонстраций негров за свои права, у ресторана, в который цветных не пускали, кто-то из них стоял с плакатом «В этот ресторан пускали даже Хрущева!» - знаменитое фото, я вам скажу.

          Так появился Толя Бовыкин, которому шутники из ЗАГСа дали отчество «Самойлович» по аналогии с «дядей Сэмом».  

          Ничего положительного о Толе Сэмовиче высосать из пальца за детский период не получается. Отстающий в развитии, шкодник и посредственный ученик в школе. В 1952 случайно, в школе, из-за повышенной подвижности и цвета кожи, попадает в поле зрения знаменитого актера Крючкова, приехавшего в Архангельск. Толю Сэмовича увозят в Одессу и без проб утверждают на роль в «Максимке», потом его устроили в Киеве. Говорят, что сам Параджанов опекал мальчика… Толю определили в школу для одаренных детей – вроде как «свезло» Сэмовичу. Но!

          Портовая мойщица селедочных бочек решила вернуться к знакомой обстановке и после окончания съемок вместе с сыном уехала в Архангельск. А дальше – ничего… Туда-сюда, местная с горем пополам школа и в 14 летнем возрасте падение с кузова едущего грузовика с серьезными травмами головы, от последствия которых он через год умер.

          Зато сейчас – практически герой и пример в жизни для российских школьников.